Аннотация. В предыдущей статье был рассмотрен опыт демократического транзита Индонезии, Пакистана и Ирана2. В продолжении затрагиваются проблемы и противоречия, возникавшие в ходе демократических преобразований Турции и Египта. Отличительной особенностью политических процессов, происходящих в этих странах, является их модернизация, преимущественно, путем копирования и адаптации к местной специфике апробированных и показавших свою эффективность институтов западной демократии. Однако преобразования, осуществляемые в этих странах по европейским образцам, вели не столько к демократизации жизни, сколько к утверждению авторитарных режимам правления, сужающих поле политической деятельности оппозиционных сил, в т. ч. и религиозных движений. И такое ограничение роли ислама в общественно-политических процессах провоцировало рост влияния на массовое сознание радикальных религиозных и националистических организаций, стремящихся легитимироваться на волне демократических преобразований и оказывающих упорное сопротивление усилиям реформаторов выстроить национальные модели «управляемой» демократии.

Abstract. The previous article examined the democratic transition experiences of Indonesia, Pakistan, and Iran. This article continues by addressing the problems and contradictions that arose during the democratic transformations in Turkey and Egypt. A distinctive feature of the political processes taking place in these countries is their modernization, primarily through the copying and adaptation to local specifics of proven and effective Western democratic institutions. However, the reforms implemented in these countries and based on European models led not so much to the democratization of life as to the establishment of authoritarian regimes, narrowing the scope of political activity for opposition forces, including religious movements. This limitation of the role of Islam in socio-political processes provoked the growing influence on the mass consciousness of radical religious and nationalist organizations seeking to legitimize themselves on the wave of democratic transformations and stubbornly resisting the efforts of reformers to build national models of “managed” democracy.